Энциклопедия мировой истории

БУБЕР (Buber) Мартин (или Мардохай) (1878— 1965) — еврейский философ-диалогист. Родился в Ве­не. После развода своих родителей в 1881 был отправ­лен к дедушке и бабушке во Львов. В 1892 вернулся в Лемберг к отцу, женившемуся вторично. С этого пери­ода увлекается чтением трудов Канта и Ницше. В 1896—1904 учился в университетах Австрии, Швейца­рии, Германии, (Вена, Цюрих, Берлин, Лейпциг) на фа­культетах философии, истории искусств, филологии. Во время обучения в Венском университете был вовле­чен в сионистское движение (больше по культурным, чем по политическим соображениям), писал статьи в защиту евреев, изучал иудаизм и хасидизм. С 1901 по 1903 был редактором еженедельника “Die Welt”, цент­рального печатного издания всемирной сионистской организации. В период с 1897 по 1909 Б., рожденный и живущий в мире двух культур — немецкой и еврей­ской, остро ощутивший кризис, к которому подошла немецкая культура и все человечество, обратился к ду­ховным гениям больших, но не изолированных друг от друга, феноменов человеческой истории: Германия, Христианство и Еврейская история, Николай Кузан­ский, Бааль Шем Тов, Ницше и др. Б. поставил целью
133
создание немецко-еврейского симбиоза на основе ев­рейской культуры, хасидистского спиритуализма и ро­мантического индивидуализма. Результатом религиоз­но-философских размышлений Б. стали работы “Исто­рии Рабби Нахмана” (1906), “Легенда Бааль-Шема” (1908), “Экстатические конфессии” (1909), “Три источ­ника Иудаизма” (1911) и др. В 1921 Б. знакомится с Ро­зенцвейгом и с 1923 вместе с ним занимается перево­дом Библии на немецкий язык. В 1923—1933 — про­фессор философии и этики университета во Франкфур­те. Публикует “Я и Ты” (1923), “Хасидские книги” (1928), “Религия и философия” (1931), “Борьба вокруг Израиля” (1933). После прихода к власти Гитлера в 1933 был отправлен в отставку с профессорского поста и эмигрировал в Швейцарию, откуда в 1938 переселил­ся в Палестину. В 1938—1951 — профессор филосо­фии Еврейского университета в Иерусалиме. В этот пе­риод начал пропагандировать идею конструктивного диалога между евреями и арабами, после второй миро­вой войны — между евреями и немцами. Свой первый лекционный тур по странам Европы Б. совершил в 1947. В 1951—1952 читал курс лекций в США. Издал “Пути в утопию” (1947), “Проблема человека” (1948), “Видения добра и зла” (1952), “Моисей” (1952), “Прадистанция и отношение” (1952), “Введение в диалоги­ческий принцип” (1954), “Пророчество, Начало и Ко­нец” (1955), “Царство Божие” (1956), “Два разговора” (1962) и др. Награжден премией Гоэса Гамбургского университета (1951), премией Мира книготорговой ор­ганизации ФРГ (1953) и премией Эрасмуса Амстер­дамского университета (1963). Основной идеей книги “Я и Ты” — программного исследования Б., является стремление отыскать “третий путь” между неосущест­вимым идеалом объективизма, который приводит ре­флексивное познание человека к заблуждению, и кар­тезианской фетишизацией тайны собственной индиви­дуальности, грозящей солипсизмом. Вследствие этого отвергается как онтологическая рефлексия о “бытии как существующем”, так и непреодолимое тождество “ego cogito”. В качестве исходной точки Б. избирает си­туацию, по его мнению, наиболее фундаментальную — феномен сосуществования Я с другой личностью, ибо существование человека является всегда “со-бытием” с другими людьми. Разграничение двух сфер: “Я — Это”, где осуществляется вещное отношение человека к миру, и “Я — Ты”, где реализуется аутентичное бы­тие, — явилось той ступенью, которая позволила более детально определить предмет рефлексии философии диалога. “Различие между опытом, направленным на объект, и встречей, которая ставит бытие напротив дру­гого, — писал Левинас, — различие, касающееся само­го отношения, а не только его коррелятов… различие,
непредугаданное даже Фейербахом, требование взять за основу опыт общения — в этом заключается фунда­ментальный вклад Бубера в теорию познания”. Основ­ная идея философии диалога Б. заключается в том, что Я является не субстанцией, а связью, отношением с Ты, благодаря чему осуществляется истинное пред­назначение человека. Отношение между Я и Ты рас­сматривается не как субъективное событие, так как Я не представляет (не субъективирует) Ты, а встречает его. Вводимое Б. понятие “Между” подчеркивает раз­рыв как особую дистанцию между Я и Ты, являющую­ся тем местом, где реализуется аутентичное бытие че­ловека диалогического, где раскрываются те характер­ные черты личности, которые не сводимы к ее менталь­ным, физическим, психическим свойствам. Буберов­ское понятие “Между” выражает радикальную “дру­гость” иного человека, по отношению к которому Я, с одной стороны, является обращающимся (активная по­зиция), но с другой — остается отданным этой “друго­сти”, так как она есть не что иное как “вечный Ты”, как Бог (пассивная позиция). Б. стремится понять и зафик­сировать моменты, касающиеся установления единства между участниками встречи, которые преодолевают разделяющую их дистанцию и выходят на уровень раз­говорного общения. “Истинным признаком межчелове­ческого сосуществования” Б. считает речь, которая, по его мнению, является основой человеческого бытия. Обращение человека к человеку, в отличие от зова в жи­вотном мире, “опирается на установление и признание инаковости другого человека”. Только благодаря данно­му признанию оказывается возможным обращение и разговор, “присутствие в общении”. В собственном имени существительном Б. видит “наивысшую словес­ную форму”, содержащую сообщения “отдаленному” субъекту о том, что “в данной ситуации необходимо его, именно его, присутствие”. Эти формы являются еще сигналами, но, одновременно, уже словами. Человек трансцендирует собственное фонетическое звукообра­зование, делает его самостоятельным. При переходе с фонетического уровня на уровень смысловой звуки пе­рестают быть акустическими объектами и становятся информативными для собеседника, более того, приоб­ретают нормативно-этический аспект. Это означает, что “в языке слов” обращение в некоторой степени уп­раздняется, нейтрализуется, чтобы “непрерывно вновь возобновлять собственную жизнеспособность — не в дискуссиях, происходящих ради самого процесса дис­куссии и злоупотребляющих возможностями речи, а в истинном разговоре”. Понятие истинного разговора Б. связывает не только с выбором и применением линг­вистических средств. “Истинный разговор, т.е. каждая аутентичная реализация отношения между людьми, озна-
134
чает соглашение инаковостей”. Оценивая теорию об­щения Б. в целом, можно констатировать наличие в ней гиперболизированного представления о духовном ми­ре личности, сведения практической деятельности к уровню Я — Это. В основание буберовского подхода положено убеждение о коммуникации как явлении, по­рождающем истинную сущность человека, интегриру­ющем его в аутентичное бытие, которое философ не связывает ни с индивидуализмом, ни с коллективиз­мом. Попытка синтеза индивидуализации и социализа­ции побудила Б. отказаться как от индивидуального со­знания Я (а значит, от внутреннего диалога, от ауто­коммуникации), так и от коллективного самосознания. Следовательно, проблема формирования индивидуаль­ного сознания была заменена философом проблемой уникальности субъекта общения. [См. также “Я и Ты” (Бубер).]
С.В. Воробьева