Энциклопедия мировой истории

“ТЕОРИЯ ИНТУИЦИИ В ФЕНОМЕНОЛОГИИ ГУССЕРЛЯ” (”Theorie de l’intuition dans la phenomenolo­gie de Husserl”, 1930) — первая работа Левинаса и первая фундаментальная интерпретация феноменологии Гуссер­ля во франкоязычной философии. В предисловии и семи главах — “Натуралистическая теория бытия и метод фи­лософии”, “Феноменологическая теория бытия: безуслов­ная экзистенция сознания”, “Феноменологическая теория бытия: (продолжение). Интенциональность сознания”, “Теоретическое сознание”, “Интуиция”, “Интуиция сущ­ностей”, “Философская интуиция” — Левинас изложил свое понимание концепции Гуссерля, ее исторических и методологических предпосылок, а также прогнозируемых последствий для философии в целом. Феноменологичес­кая философия Гуссерля представляла для Левинаса во­площение нормативного состояния традиционной евро­пейской философии, стандартами которого был очерчен круг вопросов, ставших впоследствии предметом крити­ческого анализа. Феноменология преследует одну цель: возвратить мир объектов — объектов восприятия, науки или логики — в конкретные отношения нашей жизни и на этом основании понять их. Именно на это направлены, по мнению Левинаса, ноэтико-ноэматические анализы Гус­серля. Автор “Т.И.вФ.Г.” рассматривает гуссерлевскую концепцию различения в сознании “с одной стороны, со­держания основных мыслей, с другой — актов, которые их воодушевляют”. Он признает, что ноэма сознания — осознаваемое, коррелирующее с ноэзой как субъективной стороной интенциональности (способом данности интенционального предмета сознания), которая продуцирует содержание основных мыслей, — не имеет ничего обще­го с объектом сознания. Отношение ноэзы к ноэме “не мо­жет интерпретироваться как связь сознания с его интенциональным объектом”, — соглашается Левинас с Гуссер­лем. Он принимает гуссерлевскую трактовку ноэмы именно как объекта бытия, а не как объекта сознания. Конкретное бытие не является тем, что существует для одного единственного сознания. Ограничение сферы конституирования объектов индивидуальным сознанием ego означает, согласно Левинасу, гипостазирование мира аб­стракций, но не постижение объектов самих по себе. Вос­приятие невозможно без своего коррелята, “того, что вос-
принимается как воспринимаемое”; воображение невоз­можно без воображаемого; желание — без объекта жела­ния и т.д., т.е. cogito в феноменологии принимается толь­ко со своим cogitatum. Интенциональная модель сознания как формализация “естественной установки” экспониру­ет обращенность человека к миру, полагая этот мир суще­ствующим. “Размышляя о себе и воспринимая других, че­ловек считает себя и других частью мира”, следователь­но, сам мир выступает как “бытие-в себе”, как “тоталь­ность”. Смысл объекта, на который направлено сознание, “не может стать доступным, пока мы живем среди вещей и пока наш взор непосредственно к ним прикован: под­линная интенция жизни остается скрытой”, — констати­рует Левинас. Вопрос “Как мысль трансцендирует себя?” он относит к числу псевдопроблем. Но это не означает, что сфера трансцендентного признается совершенно про­зрачной для сознания. Раскрыть смысл трансцендентнос­ти объектов означает понять “интенции” мышления и де­кодировать способ конституирования ими трансцендент­ного объекта. Данная цель предполагает “видение того, на что направлено сознание, когда трансцендирует себя”, и что в категориях Гуссерля означает “способ бытия ноэ­мы, способ, в котором она должна “лежать здесь (wie es liege)” и быть “осознанной” в опыте”. Такого рода иссле­дование конституциональных проблем означает “иссле­дование внутренних значений сознания”. Структура предметности специфична для каждого региона созна­ния. Например, “существование ценности, способ ее дан­ности жизни” открывает совершенно иное “измерение смысла”, не исчисляемое средствами онтологии. Сфере ценностей, способ данности которой отличен от онтоло­гической структуры бытия, атрибутивны гетерогенность, нечеткость, неопределенность. Спор о сущности сознания — его интенциональности или диалогичности — стал ключевым моментом в становлении философии диалога Левинаса. Левинас допускает интенциональную модель как отражающую объект бытия, но ставит перед собой за­дачу преодолеть трансцендентальность ego за счет вовле­чения в сферу анализа “другого Я”. “В дальнейшем мы должны открыть “других”, интерсубъективный мир, — замечает Левинас в “Т.И.вФ.Г”. — Феноменологическая интуиция жизни других открывает поле трансценден­тальной интерсубъективности”. Интерсубъективное из­мерение, обозначенное Гуссерлем, но ограниченное дру­гим как alter ego и означенное метафорикой света, было реконструировано Левинасом и стало принципом новой диалогической философии с характерными для нее мета­форикой слова, коммуникативным мышлением и актуа­лизацией таких понятий как трансцендентальность об­щения, “чувствительность” к другому (чужому), язык и время.
C.B. Воробьева