Энциклопедия мировой истории

ТЕЛО БЕЗ ОРГАНОВ — понятие философии пост­модерна, представляющее собой результат содержатель­ной аппликации фундаментальной для постмодернизма идеи об имманентном креативном потенциале децентрированной семантической среды (см. Ризома) на феномен телесности. (Термин “тело” понимается в данном кон­тексте весьма широко, т.е. может быть апплицирован не только на антропоморфно понятую телесность: как отме­чают Делез и Гваттари, Т.Б.О. может быть определено как “социус”, “тело земли” или “деспотическое тело ка­питала”.) Типологические аналоги — текстологическая аппликация данной идеи в методологии деконструктивизма (см. Деконструкция), психологическая — в мето­дологии шизоанализа (см. Шизоанализ) и др. Термин “Т.Б.О.” впервые был употреблен Арто (”Тело есть тело, // оно одно, // ему нет нужды в органах…”), однако идея “Т.Б.О.” практически сформулирована уже в “Генеало­гии морали” Ницше, содержащей тезис о том, что любой орган (равно как физиологический или психический на­вык) не есть фиксированный результат телеологически понятой (линейной) эволюции (”глаз-де создан для зре­ния, рука-де создана для хватания”), но представляет со­бою лишь случайное и ситуативное проявление внутрен­него созидательного потенциала воли к власти, — “проб­ные метаморфозы”, поддающиеся “все новым интерпре­тациям”. Аналогично — трактовка тела (жеста) как пре­ходящей объективации “жизненного порыва” у Бергсо­на. В целом, идея Т.Б.О. может быть генетически возве­дена также к парадигмальным матрицам классической философии, ретроспективно оцениваемым как прогнос­тически моделирующие концептуальные способы описа­ния систем, характеризующихся саморазвитием и подчи­ненных в своем бытии вероятностным закономерностям (монада как “бестелесный автомат” у Лейбница, природ­ная объективация как инобытие Абсолютной Идеи у Ге­геля). В общей парадигме деконструктивизма, принци­пиально разрывающей структуру и функцию, Делез и Гваттари отмечают, что неизбежен момент, когда “нам до смерти надоедает видеть своими глазами, дышать свои­ми легкими, глотать своим ртом, говорить своим языком, иметь анус, глотку, голову и ноги. Почему бы не ходить на голове, не петь брюшной полостью, не видеть кожей, не дышать животом?”. А потому неизбежен “момент, когда тело, пресытившись органами, хочет их сбросить — или теряет их”. В постмодернистской системе отсче­та Т.Б.О. фактически интерпретируется как ризоморфное и в этом качестве противопоставляется организму как стабильной системе органов с устойчиво дифференциро­ванными функциями: “тело без органов — вовсе не про­тивоположность органам. Его враги — не органы. Его враг — организм” (Делез, Гваттари). По Делезу, Т.Б.О. противостоит “не органам, а той организации органов, которую называют организмом, …органической органи­зации органов” (ср. с идеей “человека без свойств” у Р.Музиля и с презумпцией А.Арто: “тело — не организм, // организмы — враги тела”; аналогично у О.Мандельш­тама: “Дано мне тело — что мне делать с ним, // Таким единым и таким моим?..”). По определению Делеза, “ос­новной признак тела без органов — не отсутствие всяких органов и не только наличие какого-то неопределенного органа, но в конечном счете временное и преходящее присутствие органов определенных”. — Организм как раз и навсегда ставшая система уступает место “пустому телу”, т.е. телу, открытому для вариативного самоконфи­гурирования (как децентрированный текст открыт для вариативных нарраций — см. Нарратив, — снимая саму постановку вопроса о так называемой правильной ин­терпретации): “замените анамнез забыванием, интерпре­тацию — экспериментацией. Найдите свое тело без ор­ганов” (Делез и Гваттари). В этом аспекте семантическая фигура “пустых тел вместо наполненных” у Делеза и Гваттари аналогична семантической фигуре “пустого знака” в постмодернистской текстологии, основанной на радикальном отказе от идеи референции. Органы интер­претируются постмодернизмом как принципиально вре­менные, которые “распределяются по телу без органов, но распределяются-то они независимо от формы орга­низма: формы становятся случайными, органы уже не более чем произведенные интенсивности, потоки, поро­ги, градиенты”. Таким образом, Т.Б.О. реализует себя “за рамками организма, но и как предел тела” (Делез и Гват­тари), хотя в каждый конкретный момент времени “это всегда какое-то тело (un corpus)”. Типологическим ана­логом понятия “Т.Б.О.” выступает в этом аспекте поня­тие “трансгрессивного тела” у Батая (см. Трансгрессия). Таким образом, в фокусе внимания постмодернизма ока­зываются не “органы-осколки”, но не сопоставимая с “образом организма” целостность как “распределение интенсивностей” (Делез). В этом отношении Т.Б.О. ха­рактеризуется Делезом и Гваттари как “бесформенное и бесструктурное”, оно “стерильно, непорождено, непо­требляемо”. Т.Б.О. мыслится фактически как процесс (”распределение интенсивностей”, “интенсивная заро­дышевая плазма” — Делез и Гваттари). В подобной сис­теме отсчета постмодернизмом актуализируются мета­форы мифологической культуры (номадология экспли­цитно фиксирует то обстоятельство, что “налицо фунда­ментальное срастание науки и мифа” (Делез), — напри­мер, Т.Б.О. мыслится как своего рода “яйцо — среда чи­стой интенсивности, spatium, a не extensio” (Делез, Гват­тари) или даже “тантрическое яйцо”, которое “обладает лишь интенсивной реальностью” (Делез). Бытие Т.Б.О. реализуется — в соответствии с ритмами имманентных креационных импульсов — как “пробегание” по Т.Б.О. своего рода “волны с изменчивой амплитудой” (Делез): при столкновении этой “волны” с внешним воздействи­ем в Т.Б.О. оформляется тот или иной ситуативно акту­альный орган, но орган временный, сохраняющийся лишь до тех пор, пока продолжается движение волны и действие силы” (Делез). С точки зрения эволюционных перспектив, содержательно значимой оказывается и та траектория (”пережитая эмоция”, “пережитое”), по кото­рой телесность подошла к моменту самоконфигурирова­ния (Делез). Таким образом, семантическая фигура орга­на в системе отсчета феномена телесности типологичес­ки изоморфна фигуре “плато” применительно к ризоме как аструктурному целому: подобно тому, как плато, вы­строившееся и могущее быть прочитано в том или ином семантическом локосе ризомы, уступает место иным се­мантическим локализациям, так и определенная конфи­гурация органов, актуализирующаяся в той или иной си­туации, сменяется новой, столь же временной и преходя­щей. В постмодернистской парадигме Т.Б.О. мыслится как “среда чистой интенсивности”, — “нулевая интен­сивность как принцип производства”: когда “волна про­катилась” и внешняя сила прекратила свое действие, оформившийся в соответствующем аффективном состо­янии временный орган “трогается с места” и (как прочи­танное и разрушенное плато ризомы) “располагается где-то еще” (Делез). В этом отношении Т.Б.О. принципи­ально процессуально и не имеет того, что можно было бы назвать массой покоя: “тело без органов непродук­тивно, но оно тем не менее производится на своем месте и в свое время… в качестве тождества производства и продукта” (Делез, Гваттари). Указанное совпадение в Т.Б.О. субъекта и объекта организации позволяет интер­претировать данный процесс в качестве самоорганизационного: Т.Б.О. — “это некая инволюция”, но “инволюция творческая и всегда современная”. В этом плане Делез и Гваттари сравнивают Т.Б.О. с субстанциальным началом (”имманентная субстанция в спинозовском смысле сло­ва”), в то время как конкретные версии телесной конфи­гурации (”частичные объекты”) интерпретируются как модусы. Одним из важнейших моментов самоорганиза­ции телесности выступает, таким образом, его детерми­нированность посредством процессов, происходящих на уровне самой телесности (ср. у Ницше: “телесные функ­ции принципиально в миллион раз важнее, чем все кра­сивые состояния и вершины сознания: последние пред­ставляют собой лишнее украшение, поскольку не явля­ются орудиями для… телесных функций”). Это означает, что Т.Б.О. может интерпретироваться как не кибернети­ческая, но синергетическая система: его конфигурирова­ние не предполагает реализации централизованных ко­манд извне (из центра), — оно сопоставимо с феноменом самоорганизации, и “аффективность” в этой системе от­счета выступает аналогом неравновесности. “Аффект” как предельный пик интенсивности может быть сопос­тавлен с зафиксированными современным естествозна­нием процессами, протекающими в режиме blow up (”с обострением”), т.е. задающими экстремальные показате­ли того или иного параметра внешних по отношению к изучаемой системе условий. Практически аналогичные идеи относительно роли аффекта были высказаны в рам­ках экспериментальной психологии: П.Фресс и Пиаже отмечают, что “сильная эмоциональная ситуация являет­ся … агрессией против организма. Мобилизация энерге­тических ресурсов организма в этом случае столь вели­ка, что… возбуждение приводит к “биологическому трав­матизму”, характеризующемуся нарушением функцио­нирования органов”. В данном случае аффективная эти­ология конкретной конфигурации телесности демонст­рирует свой диссипативный характер, черпая энергию своего формирования из диссипации энергии (энергети­ческих “потерь” организма). Подобно тому, как наложе­ние друг на друга имманентной телу “волны интенсив­ности” и “внешней силы” (Делез) порождает импульс ощущения, намечая тем самым в теле “зоны” или “уров­ни” ситуативно актуальных органов, аналогично и в предлагаемой синергетикой методологии описания не­линейных сред “неоднородности сплошной среды” гене­рируются во встречном действии двух факторов: внут­реннего эволюционного импульса “открытой среды” и внешнего воздействия (И.Пригожин, Г.Николис). Такие процессы, с точки зрения синергетики, актуализируют те или иные “организационные порядки” среды, т.е. неста­ционарные структуры, конституирующие определен­ность и целостность системной конфигурации среды на определенный момент, однако не открывающие возмож-
ности для установления в среде равновесного состояния, которое могло бы быть описано с помощью динамичес­ких закономерностей (ячейки Бернара, вихри Тейлора, так называемые “кристаллы горения” и т.п.). Сложивша­яся на тот или иной момент конфигурация Т.Б.О. задает­ся распределением временных органов на его поверхно­сти как проницаемой для внешней среды мембране. Соб­ственно, Т.Б.О. и представляет собою “скользящую, не­проницаемую и натянутую поверхность” (Делез, Гваттари). В этом контексте Делез формулирует идею “карто­графии тела”, в рамках которой “долгота” (longutido) оп­ределяется как процессуальность телесного бытия, а “широта” (latitudo) — как “общность аффектов”, т.е. “ин­тенсивное состояние”, переживаемое в определенный момент тем или иным телом. Такая конфигурация могла бы рассматриваться как организм (а именно — организм временный и диссипативный), если бы за этим термином не закрепилась в культурной традиции претензия на фи­нальную определенность и эволюционную констант­ность тела. Между тем, для Делеза и Гваттари подобное образование выступает не как финально структуриро­ванное тело, но, напротив, — как лишь ситуативно зна­чимая и принципиально преходящая версия его конфигу­рации: “организм — вовсе не тело… но лишь некий страт на живом теле, т.е. феномен аккумуляции… навязываю­щий телу без органов всевозможные формы, функции, связи, доминирующие и иерархизированные организа­ции, организованные трансценденции — чтобы добыть из него какой-то полезный труд”. И в силу сказанного в каждый конкретный момент времени “имеет место кон­фликт” между телесностью как таковой (см. Теле­сность) и Т.Б.О.: “сцепления, производство, шум машин невыносим телу без органов”. В сравнении с телом, об­ладающим такой плюральной и подвижной “картографи­ей”, организм оценивается Делезом не как “жизнь”, но как “темница жизни”, ибо окончательно ставшее состоя­ние тела означает его смерть (ср. у Р.Барта в контексте презумпции “смерти Автора”: связать текст с определен­ным автором и придать ему тем самым трансцендентный по отношению к самой текстуальной реальности смысл — значит “застопорить письмо”). Как децентрированный текст (см. Ацентризм) не предполагает глубинного смысла и аксиологически выделенной интерпретации, так и Т.Б.О. не может выступать обнаруживающим ис­конный смысл предметом истолкования: “интерпретиро­вать тут нечего” (Делез). Подвергнутое языковой артику­ляции (означиванию), Т.Б.О. принудительно наделяется определенной конфигурацией, т.е. становится “телом с органами” и утрачивает свой статус пустого знака: как пишет Р.Барт, “будучи аналитическим, язык схватывает тело, только если оно раздроблено; целостное тело — вне языка; единственное, что достигает письма, — это куски тела”. Последнее, таким образом, выступает, по словам Делеза, как “современность непрестанно созида­ющей себя среды”. Организм же, по оценке Делеза и Гваттари, в принципе не может быть спонтанен, — “наш организм создаваем… в лоне… производства, в самом этом производстве тело страдает от такого устройства, страдает от того, что оно не организовано по-другому”. В отличие от организма, Т.Б.О. как актуальная бесконеч­ность (”современность взрослого” — Делез и Гваттари — “обладает лишь интенсивной реальностью”, которая наполняет его “радостью, экстазом, танцем”, высвобож­дая для осуществления все “возможные аллотропичес­кие вариации” (Делез). В этом отношении Т.Б.О., как бесконечное “путешествие на месте”, открывает неогра­ниченный простор для самореализации свободы, снимая с телесности “путы” и “клещи” конечной “органической организации органов” (Делез и Гваттари). Любая кон­кретность телесной организации выступает как насилие над вариабельностью Т.Б.О.: “тело страдает от того, что оно… вообще организовано” (Делез и Гваттари). Однако никакая принудительная каузальность не может пресечь присущий Т.Б.О. потенциал плюральности: “оно сохра­няет текучий и скользящий характер”. Подобная плас­тичность, позволяющая Т.Б.О. противостоять натиску внешних принудительных детерминант, обусловлена его принципиальной аструктурностью, аморфностью, децентрированной хаотичностью: “машинам-органам… связанным, соединенным или отключенным потокам оно противопоставляет недифференцированную аморфную текучесть” (Делез, Гваттари). Индивидуальная свобода, по Делезу и Гваттари, с необходимостью предполагает освобождение от навязанной конкретности тела, подоб­но тому, как “шизоязык” снимает оковы с вербального самовыражения: “там, где психоанализ призывает: “Стойте, найдите снова свое Я”, нам следовало бы ска­зать: “Идем дальше, мы еще не нашли свое тело без ор­ганов”. Реально современной культурой достигнут высо­кий уровень свободы в данной сфере (от бодибилдинга и силиконопластики до смены цвета кожи и трансвестиз­ма), что открывает неизвестный ранее “простор для все­возможных экспериментов с телом. Утратив постоянство форм, оно стало восприниматься изменчивым”: отныне “тело не судьба, а первичное сырье, нуждающееся в об­работке” (А.Генис). Интерпретационный потенциал по­нятия “Т.Б.О.” очевидно обнаруживает себя в постмодер­нистской аналитике текстов неклассической художест­венной традиции (де Сад, Малларме, Лотреамон, Дж.Джойс и др.); объяснительные возможности данной семантической фигуры с успехом апплицируются на са­мые различные феномены внефизиологической сферы (капитал, мода и др.). (См. также Тело, Телесность.)
М.А. Можейко