Энциклопедия мировой истории

“СТОЛП И УТВЕРЖДЕНИЕ ИСТИНЫ. Опыт православной теодицеи” (1914) — четвертый перера­ботанный вариант магистерской диссертации Флорен­ского. Работа посвящена решению важнейшей для рус­ской религиозной философии задачи — теодицеи, кото­рая рассматривается Флоренским в неразрывной связи с антроподицеей, исследованию которой посвящены его более поздние работы. Флоренский постоянно подчер­кивает органическую связь теодицеи и антроподицеи и указывает на условность раздельного рассмотрения этих проблем, отмечая, что всякое движение в области религии сочетает путь восхождения к Богу (теодицею) и путь нисхождения Бога к нам (антроподицею). Работа “С.иУ.И.” состоит из двух частей. Первая часть — 14 глав (вступительная глава, 12 писем, послесловие). Часть вторая имеет общее название “Разъяснение и до­казательство некоторых частностей, в тексте предпола­гавшихся уже доказанными”, и представляет собой раз­вернутые пояснения к тексту книги, в которых приведе­ны примеры из различных отраслей знания (богосло­вие, философия, математика, эстетика и т.д.). Особое внимание Флоренский уделяет визуальному образу сво­ей работы — выбору шрифта, виньеток, рисунков и символов, которыми сопровождается текст (в тексте примечаний содержатся пояснения Флоренского по это­му поводу), что позволяет говорить о дополнительной смысловой нагруженности и символическом значении оформления книги. Ключевым вопросом теодицеи Фло­ренский полагает вопрос “Как возможен разум?” Флоренский формулирует для себя задачу выполнения осо­бой “гносеологической работы”, которая должна быть проделана при построении теодицеи. Он последователь­но различает рассудок (болезненный разум) и разум, ко­торый становится таковым, когда познает Истину. Та­ким образом, разум возможен через Истину, а “Истина сама себя делает Истиною”. Флоренский постоянно подчеркивает недостаточность рассудочного познания, обращаясь к особой роли духовного опыта. Именно так философу видится возможность универсализации по­знания. Для него это, прежде всего, синтетическая гене­рализирующая идея, которая возможна не как результат рассудочной деятельности, а как целостный опыт, а именно — факт духовного опыта. Для Флоренского принципиально важным является такое понимание ду­ховного опыта, которое не сводится к мистическому озарению, но включает в себя представление о деятель­ности разума (что есть разумение, не равное мистичес­кому озарению, и одновременно логос объективного бы­тия твари) — т.е. “.. .тот акт, посредством которого тварь отрешается от самости своей, выходит из себя и посред­ством которого в Боге находит свое утверждение как са­моистощающаяся; другими словами, разум вещи есть… условное представление о Безусловном”. В своем иссле­довании истины Флоренский анализирует этимологию понятия “Истина” в различных языках и указывает на определенный онтологизм этого понятия, совмещаю­щий в себе человеческое и божественное, философское и социологическое. В русском и еврейском языках, по мнению Флоренского, присутствуют характеристики божественного содержания Истины, а в греческом и ла­тинском языках — антропологические характеристики. Проблема достоверности Истины — поиск критерия Истины — предлагается в следующих вариантах: само­очевидность чувственного внешнего опыта; самооче­видность интеллектуального внутреннего опыта; само­очевидность мистической интуиции. Флоренский ут­верждает неполноценность и недостаточность рассу­дочного (конкретно-воззрительного, интуитивного) мы­шления, полагая что апелляция к критерию самоочевид­ности приводит к пустой тавтологии, отсутствию теоре­тической и практической значимости такого мышления. Опосредованное (отвлеченно-логическое, дискурсив­ное суждение) также не может быть признано удовле­творяющим познавательным интересам, поскольку его направленность на выяснение первоосновы для объяс­нений и обоснований приводит к “беспредельному от­ступлению назад”. Признав недостаточность логистиче­ского подхода к познанию Истины, Флоренский предла­гает путь пробабилизма, т.е. намерен сделать некоторое допущение, которое, возможно, окажется верным. При этом речь идет о такого рода опыте, который сочетал бы с себе “фактическое восприятие” и “внутреннюю разум­ность”. Подобный опыт должен базироваться на трех суждениях: 1 ) существует абсолютная истина, 2) она по­знаваема, т.е. она — “безусловная разумность”, 3) она — конечная интуиция, имеющая свойства бесконечной дискурсии. Таким образом, если истина существует, то принципиальная возможность ее познания видится Флоренскому во вводимом им понятии интуиции-дискурсии. Речь идет о сочетании в процессе познания дис­курсивной интуиции (дифференцированной до беско­нечности) и интуитивной дискурсии (интегрированной до единства): “Истина — …Бесконечное, мыслимое как целокупное Единство, как единый, в себе законченный Субъект, Господь”. Однако возможность познания Исти­ны не заключаются не в интуиции, и не в дискурсе. Ис­тина возникает в душе как результат свободного откро­вения. Флоренский полагает, что таким образом дости­гается “конечный синтез бесконечного”, который дает нам самодоказуемого Субъекта, который есть “единая сущность о трех ипостасях”, т.е. Божественная Троица. Таким образом, христианская догматика получает под­тверждение в сфере гносеологии. Третий этап в позна­нии Истины обозначается как подвижнический, в ходе которого происходит отказ от требований доказательно­сти и вступает в силу вера, благодаря которой преодоле­вается этап пробабилизма. Возможность познания Ис­тины, в этом случае, проявляется в причастности разума бытию, а бытия — разуму. Существенное познание ис­тины возможно в результате “вхождения в недра боже­ственного триединства”, через пресуществление чело­века, через вхождение человека в Бога как в объектив­ную Истину, и Бога в человека как философствующего субъекта. Истина открывается человеку в любви, кото­рая понимается Флоренским не в субъективно-психоло­гическом смысле, а в объективно-метафизическом. Лю­бовь дает человеку возможность истинного знания, ко­торое возникает как откровение Триипостасной Истины сердцу человека. Однако “бытие истины не выводимо, а лишь показуемо в опыте”, поскольку лишь в собствен­ном опыте человек демонстрирует свое богоподобие, и, следовательно, способность быть причастным к объек­тивному бытию Истины. Любое знание, которое вос­принимается нами как истинное, является таковым лишь постольку, поскольку в нем содержится — хотя бы в символическом виде — нечто от высшей Истины. Природа Истины антиномична, поскольку ее познание требует духовной жизни, опирающейся на подвиг рас­судка — веру. Сама вера является для рассудка актом са­моотрешения, следовательно и сама она антиномична по своей природе. Неантиномичное суждение не является источником побуждения рассудка “начать подвиг ве­ры”. Истина — это антиномия суждений и антиномия понятий. Флоренский делает вывод, что разум может пребывать либо в состоянии познания Истины в религи­озном догмате, поскольку он предполагает духовный подвиг, очищение и внутреннее творчество и ограниче­ние, либо в рассудочном логицистском стремлении по­знания Истины, который не дает нам подлинного знания Истины. Важнейшим аспектом работы “С.иУ.И.” явля­ется софиология, призванная дать ответ на два важней­ших вопроса: Что такое неущербное бытие? И какова связь здешнего бытия с неущербным бытием? Именно София определяет отношения Триипостасной сущности (Святой Троицы) и твари. София — это “иное” Святой троицы по отношению к твари. София не имеет само­стоятельного бытия вне Бога и демонстрирует свою множественность в разнообразии творения. Будучи тварной по своей природе, она, тем не менее, предшест­вует творению и является “собранием божественных перво-образов сущего”. София участвует в жизни Трии-постасного божества, но будучи тварной по своей сущ­ности, она не есть Любовь (поскольку Бог есть “суб­станциальный акт любви”), а “входит в общение Любви, допускается войти в это общение”, она и идеальная суб­станция — основа твари, разум твари, духовность и кра­сота твари. Посредством Софии Бог являет свою Лю­бовь твари, и тварь через Софию выражает свою любовь к Богу. Христианская любовь онтологизирована в кон­цепции Флоренского. Благодаря “любви-идее-монаде” реализуется связь отдельной личности с Богом, в ре­зультате чего преодолевается изолированность и разо­рванность индивидуумов, возникает особое внутренне-единое, внутренне-цельное существо — “много-единое существо”. Именно благодаря любви становится воз­можным выведение “монады” из состояния потенциаль­ности, придание изолированному Я субъекта — посред­ством преодоления границ самости и через отношения к Ты — статуса объективной доказанности. Таким обра­зом, в совершенной любви достигается особого рода ду­ховное единство, в котором личность преодолевает свою изолированность, замкнутость, реализуя себя в благодатной духовной творческой деятельности, в по­знании — через осознание причастности познаваемого к высшей Истине. Возникает особое сущностное тожде­ство — “нумерическое тождество” (смысл которого не может быть рационально эксплицирован, но может быть только непосредственно пережит в опыте самотворчест­ва, т.е. это скорее символ, а не понятие) — совершенное сообщество людей, которые “одухотворили свое тело и свою душу”. При этом каждая личность остается лично­стью, тем самым достигается множественность в единстве. Именно любовь та сила, благодаря которой уста­навливается всеединство и придается смысл человечес­кой деятельности.
И.М. Клецкова